Гражданский процесс
Поиск по сайту
Особенности рассмотрения жилищных дел
Адвокатская деятельность
 
 

 

Навигация: Главная Деятельность адвоката - представителя в гражданском и арбитражном процессе Полномочия адвоката по доказыванию в гражданском и арбитражном судопроизводстве. - продолжение



Полномочия адвоката по доказыванию в гражданском и арбитражном судопроизводстве. - продолжение


У адвоката, принявшего на себя ведение гражданского или арбитражного дела, много задач и обязанностей. Он должен обстоятельно побеседовать с клиентом, чтобы выяснить его намерения, требования и возможность их достижения. Это необходимо делать именно обстоятельно, настойчиво выясняя все мелочи для того, чтобы в дальнейшем они не выросли в «большие провалы», поскольку подавляющая часть клиентов рисует обстоятельства дела в «розовых» для себя «красках», при этом умалчивая неблагоприятные факты, не придавая им значения. Помимо этого, адвокат также обязан выяснять объективную картину взаимоотношений сторон. Только изучив все обстоятельства дела адвокат способен установить пределы исковых требований или возможные возражения на них. Довольно часто в деятельности адвоката при подготовке дел к судебному разбирательству, либо в процессе рассмотрения дела в суде, возникают вопросы, связанные с мерами по обеспечению заявленного иска. Например, после опубликования или высказываний порочащих, не соответствующих действительности сведений, особенно в СМИ, сети Интернет, с их стороны не прекращаются нападки и высказывания в адрес истца, преследующими цель, как правило, оказать воздействие на суд, рассматривающий дело по недопущению вынесения отрицательного решения для ответчика.
Так, например, после опубликования в адрес истца Б. порочащей, не соответствующей действительности статьи «Главный теоретик Генпрокуратуры защищает неофашистов», газета «Известия» не дожидаясь изготовления полного текста решения и вступления его в законную силу, в период кассационного обжалования, опубликовала еще две статьи под названием «И все-таки г-н Б. защищает неофашистов»1 и «Защитника неофашистов поддерживает прокуратура». В данном случае просматривается желание ответчика оказать воздействие на вышестоящие судебные инстанции и припугнуть при этом прокуратуру, которая принимая участие в рассмотрении дела, дала объективное заключение по делу в пользу истца. Представителем истца ставился перед судом вопрос в порядке обеспечения иска перед началом судебного разбирательства о запрещении ответчику продолжить публикацию статей в адрес Б., однако судом оно было необоснованно отклонено, что дало ответчикам возможность безнаказанно продолжить публикации в адрес истца.
Или другой пример. Мэр г.Москвы Лужков Ю.М. предъявил в Останкинский межмуниципальный суд г.Москвы иск о защите чести, достоинства и деловой репутации к редакции Общественного российского телевидения (ОРТ) и С. Доренко. Как заявила адвокат истца К. «телеканал и его ведущий продолжают нападки на столичную власть и лично Лужкова, а сам процесс в Останкинском суде превращают в шоу»2. Адвокату в данном случае необходимо было заявить ходатайство перед судом о запрещении распространения каких-либо сведений в адрес доверителя, чего не было сделано, что позволило продолжить С. Доренко нежелательные высказывания в адрес истца. Суд по собственной инициативе также отказался принять меры по прекращению подобных «нападок», чем нарушил, на наш взгляд, права личности. Аналогичные примеры можно приводить бесчисленное множество.
В п.2 ст.134 ГПК РСФСР, п.2 ч.1 ст.76 АПК РФ (ч.2 ст.142 проекта ГПК РФ) не содержится конкретного перечня действий, которые запрещено совершать ответчику. Мера по обеспечению иска зависит от характера предъявленного требования. Мы согласны со С.А. Ивановой, И.К. Пискаревым о том, что среди мер по обеспечению иска также «...это может быть запрет печатать литературное произведение...»3. На наш взгляд, при возбуждении гражданского или арбитражного дела в суде о защите чести, достоинства и деловой репутации, судом должны приниматься меры по запрету не только «печатания» какого-либо произведения, но и любое распространение каких-либо сведений ответчиком в адрес истца до вступления решения в законную силу. В противном случае продолжаемые злоупотребления ответчика могут породить бесконечное количество подобных исков и это не будет иметь эффективного воспитательного воздействия на ответчика.
В подобных ситуациях суды неохотно идут на подобные меры по обеспечению иска, несмотря на то, что согласно п. 11 ст. 142, ч.2 ст. 134 ГПК РСФСР, п.2 ч.1 ст.76, п. 11 ст. 112 АПК РФ судья вправе это сделать. Нет такого указания и в п. И ст. 151, ч.2 ст. 142 проекта ГПК РФ. На наш взгляд, назрела необходимость внесения дополнений в п. 11 ст. 142 ГПК РСФСР, п. 11 ст. 112 АПК РФ ( п. И ст.151 проекта ГПК РФ), где применительно к делам данной категории было бы определенно отражено, что «при подготовке судьей дела о защите чести, достоинства и деловой репутации к судебному разбирательству, где ответчиком являются средства массовой информации, сеть Интернет, судья по заявлению лиц, участвующих в деле, или по собственной инициативе принимает меры по обеспечению иска путем запрещения ответчику распространять какие-либо сведения, содержащиеся в печати, выступлениях по радио-, телепередачах, сети Интернет в адрес истца до окончания рассмотрения дела в суде. После вступления решения суда в законную силу данная мера по обеспечению иска отменяется и не действует».
Далее в ч.2 ст. 134 ГПК РСФСР, п.2 ч.1 ст.76 АПК РФ (ч.2 ст. 142 проекта ГПК РФ) после слов «запрещение ответчику совершать определенные действия» желательно дополнить: «а) по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации запрещать средствам массовой информации, сети Интернет дальнейшее распространение сведений в отношении истца до окончания рассмотрения дела по существу и вступления решения суда в законную силу». Это бесспорно будет более эффективно способствовать защите чести и достоинства граждан, деловой репутации граждан и организаций.
В связи с этим также возникают спорные вопросы и в отношении наложения ареста на имущество ответчика по искам о возмещении морального вреда. На этот счет имеются точки зрения. Так, М.А. Гурвич считал, что обеспечение иска возможно только по искам о присуждении, безотносительно к предмету иска, а А.Ф. Клейнман - что обеспечение иска возможно только по искам о присуждении спорного имущества1.
Г.М. Резник считает, что по искам о возмещении морального вреда, обеспечение иска в виде наложения ареста недопустимо, поскольку этот вред является неимущественным; имущественный арест может накладываться в обеспечение конкретной денежной суммы и только по имущественным спорам, а у иска о возмещении морального вреда цены иска нет и он пропорциональной госпошлиной не облагается2. Нам представляется более убедительной и мы ее поддерживаем, точка зрения М.К. Треушникова3, В.М. Жуйкова4, А.А. Добровольского, С.А. Ивановой и И.К. Пискарева5, З.Т. Новиковой6, Г. Падвы и Е. Коротковой, которые на наш взгляд, правильно считают возможным обеспечение иска, вытекающего как из имущественных, так и неимущественных правоотношений. Эта возможность вытекает из содержания самого закона (ст. 152 ПС РФ, ст.62 Закона РФ «О средствах массовой информации», введенного в действие с 8 февраля 1992г., п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 11 от 18 августа 1992 г. «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан и организаций», п.8 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 от 20 декабря 1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»), где говорится о компенсации морального вреда только в денежной форме.
Кроме того, в законе не говорится о том, что меры по обеспечению иска применяются только в отношении имущественных претензий. Обеспечение иска, на наш взгляд, может иметь место как по искам о присуждении, так и по искам о признании. Так, в юридической литературе высказывалось мнение, что «меры по обеспечению иска могут оказаться необходимыми и по некоторым искам о признании». Например, по искам вытекающим из авторского права, по которым в качестве меры обеспечения иска возможен запрет опубликования литературного произведения до того, как будет решен вопрос о праве авторства на спорное литературное произведение.
В комментарии Гражданского процессуального кодекса Молдовы указано, что «обеспечение иска может иметь место как по искам о присуждении, так и по искам о признании» и делается ссылка на дела о защите чести и достоинства1. В ст. 133 ГПК РСФСР, ст.75 АПК РФ (ст. 141 проекта ГПК РФ) перечислены только условия, при которых обеспечение иска допускается, то есть если неприятие мер обеспечения может затруднить или сделать невозможным исполнение решения (судебного акта), но ничего не говорится о самом характере искового требования.
В ст.75 АПК РФ в отличие от ст. 133 ГПК РСФСР конкретно закреплено правило, согласно которому: «Заявление об обеспечении иска рассматривается арбитражным судом, разрешающим спор, не позднее следующего дня после его поступления». Хотелось бы, чтобы такое же правило было предусмотрено и в ГПК РСФСР, для чего желательно внести дополнение в ст. 133 ГПК РСФСР (ст. 141 проекта ГПК РФ) следующего содержания: «Заявление об обеспечении иска рассматриваются судьей или судом, рассматривающим спор, не позднее следующего дня после его поступления». Это, на наш взгляд, поможет заявителям в своевременном восстановлении их нарушенных прав.
На наш взгляд, применение мер по обеспечению иска, возможно и в случаях предъявления иска о возмещении морального вреда, хотя он и не является имущественным вредом. Основным требованием по обеспечению неимущественного иска, на наш взгляд, должно служить неущемление прав и свобод ответчика и других лиц при совершении этого действия.
Поэтому, мы полагаем, что обеспечение иска судом в виде наложения ареста при определенных обстоятельствах может быть направлено и на имущество ответчика. При этом, обеспечение иска должно быть произведено судом в разумных пределах, а не в тех, в которых просит истец, определяя цену иска, часто в завышенных размерах, не соот-ветствующих обстоятельствам дела1. Кроме того, требуемая истцом сумма компенсации морального вреда и является фактически той самой ценой иска, которая исследуется судом и в зависимости от доказанности степени причинения нравственных или физических страданий устанавливается размер взыскания в денежном выражении. Иски о возмещении вреда, связанные с защитой чести, достоинства и деловой репутации, относятся к искам о присуждении, поскольку требование истца к суду заключено в принуждении ответчика как опровергнуть порочащие сведения, так и обязать возместить ему причиненный моральный вред. При вынесении решения в пользу взыскателя необходимо исполнительное производство и осуществление реального исполнения присужденных в счет возмещения морального вреда денежных сумм. Поэтому, как и любой другой иск о присуждении, иск о возмещении морального вреда, связанный с защитой чести, достоинства и деловой репутации, также должен быть реально обеспечен. Вместе с тем, на наш взгляд, его необходимо связывать не только с возможностями исполнения будущего решения, но и с характером требования. В данном случае интерес представляет то конкретное дело, в результате которого возникла дискуссия на эту тему.
Так, 10 февраля 1993г. в газете «Россия» № 7 было опубликовано «Открытое письмо» президентам западных фирм -производителей аудио- и видео-продукции, подписанное Г., Т., П., Р., Б., В., С., в котором заключенный между Российской государственной телерадиокомпанией «Останкино» и американской корпорацией «Ю.С.С.Ю. Артс Групп, Инк.» договор о передаче корпорации права на использование хранящихся в архиве «Останкино» классических музыкальных произведений был назван незаконным, пиратским и содержался призыв к западным фирмам не иметь дела с корпорацией, возглавляемым Д. и Ш., поскольку она пиратская. Считая опубликованные сведения порочащими честь,
достоинство и деловую репутацию, фирма «Ю.С.С.Ю. Артс Групп, Инк.», Ш. и Д. обратились в суд с иском о защите чести, достоинства, деловой репутации и возмещении морального вреда в сумме 1150 млрд. рублей. Определением Свердловского (Тверского) районного суда г.Москвы по ходатайству истцов в целях обеспечения иска был наложен арест на имущество ответчика П., за исключением имущества, относящегося к профессиональной деятельности (музыкальных инструментов).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда указанное определение районного суда по частной жалобе адвоката было отменено, в удовлетворении заявления истцов о наложении ареста на имущество П. отказано по мотивам того, что моральный вред хотя и определяется в конкретной денежной сумме, но является вредом неимущественным. Такой же позиции придерживался и Президиум Мосгорсуда, который отклоняя протест указал, что обеспечение иска в виде ареста на имущество применяется по требованиям, носящим имущественный характер.
Отменяя указанные судебные постановления кассационной и надзорной инстанции, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, на наш взгляд, правильно указала, что закон не устанавливает, что меры по обеспечению иска применяются только по определенным требованиям, например, имущественным; о характере требований закон вообще не упоминает и с ним не связывает возможность или невозможность применения мер по обеспечению иска.
В связи с этим, во избежании дальнейших разночтений, по нашему мнению, необходимо внести изменения и дополнения в ст.133 ГПК РСФСР, ст.75 АПК РФ (ст.141 проекта ГПК РФ) следующего содержания: «Суд или судья по заявлению лиц, участвующих в деле, или по собственной инициативе может принять меры по обеспечению иска независимо от того, носит ли спор имущественный или неимущественный характер. Обеспечение иска допускается во всяком положении дела, с учетом характера исковых требований при принятии иска и если неприятие мер обеспечения может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда (судебного акта)». Такими мерами по обеспечению иска по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации, на наш взгляд, могли бы быть: наложение ареста на имущество, счета в банках и т.д. В связи с этим необходимо привести один характерный пример.
Так, Тюменский арбитражный суд взыскал с газеты «Тюмень-2000», зарегистрированной в г.Тюмени в пользу Тюменской областной администрации моральный вред в сумме 10 млрд. руб. в связи с удовлетворением иска о защите деловой репутации. Однако, чтобы не платить по исполнительному листу, газета «сделала совершенно пустым свой счет» и стала печататься уже в Свердловской области1. То есть арбитражный суд, не приняв своевременно должных мер по обеспечению иска путем наложения ареста на имущество, дал возможность ответчику уйти от материальной ответственности. Мы в данном случае не обсуждаем законность вынесенного судом решения, однако, чтобы предотвратить подобные случаи, адвокаты на стадии подготовки дела к судебному разбирательству, должны при наличии достаточных оснований, ставить перед судом вопрос об обеспечении иска, а суд соответственно реагировать на них. Достаточно сложный вопрос в характеристике полномочий адвоката в гражданском и арбитражном процессе заключается в определении пределов его самостоятельности, в том числе и в доказывании. Так, из приведенных норм, регламентирующих судебное представительство, следует, что пределы полномочий представителя зависят от воли лица, которое он представляет. Подобное правило распространяется и на доказывание. Вместе с тем, из сказанного не усматривается, что адвокат выступает в роли пассивного исполнителя воли своего доверителя. Поскольку данная проблема является сложной, то она заслуживает более подробного рассмотрения. Обсуждая вопрос о самостоятельности адвоката в доказывании, на наш взгляд, следует в первую очередь обратиться к ст.ст.182 и 971 ГК РФ, из которых усматривается, что в суде представитель (поверенный) выступает самостоятельно, что требует от него активного и творческого отношения к доказыванию. Например, адвокат во многих случаях совершает доказательственные действия от своего имени или от имени юридической консультации, что автоматически возлагает на него ответственность за избрание правильной позиции. Его активность проявляется при решении различных вопросов судебного познания. Он обязан обращать внимание суда на неполное или неправильное определение предмета доказывания по делу, то есть совокупности фактов, имеющих юридическое значение, которые необходимо доказать сторонам с тем, чтобы суд правильно применил нормы материального права, определил права и обязанности сторон. В соответствии с этим, он обязан также заявлять ходатайства об истребовании дополнительных средств доказывания, а если они имеются, то о приобщении к делу. Представитель также должен ходатайствовать об исключении из процесса представленных письменных, вещественных доказательств, а также свидетелей, в связи с недопустимостью указанных доказательств, как не имеющих значения для рассмотрения дела и т.д. Адвокату необходимо иметь ввиду, что п.4 ч.2 ст. 141 ГПК РСФСР, п.4 ст. 112 АПК РФ следует понимать в контексте с ч.2 ст.50 ГПК новой редакции (1995г.), ст.ст.56, 57 АПК РФ, в которых предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой из сторон они подлежат доказыванию. Например, участвуя на стороне истца по делу о лишении родительских прав, адвокат должен иметь ввиду, что родители могут быть лишены родительских прав по основаниям, предусмотренным в ст.69 СК РФ, только в случае их виновного поведения (п. 11 постановления Пленума верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей»). Поэтому задача адвоката в гражданском процессе будет состоять в доказывании отсутствия заботы по воспитанию ребенка, использовании родительских прав в ущерб интересам детей, например создании препятствий в обучении, склонении к попрошайничеству, воровству, проституции, употреблению спиртных напитков или наркотиков, жестоком обращении с детьми и т.п.
Также адвокат должен иметь ввиду, что определение объема подлежащих доказыванию фактов и правовая квалификация отношений, взаимосвязаны между собой. Нельзя определить предмет доказывания по делу без знания содержания закона, подлежащего применению, и в то же время трудно определить правоотношения без знания тех фактических обстоятельств, которые имели место между сторонами.
По-прежнему остается дискуссионным вопрос о мере ответственности адвоката за содержание тех документов или устных заявлений, которые исходят от его доверителя. По нашему мнению, если документ составлен и завизирован адвокатом, то это означает, что он полностью разделяет позицию своего клиента. Такова, в частности, ориентация Президиума Московской областной коллегии адвокатов.
Поэтому, если позиция адвоката расходится с позицией обратившегося к нему лица, то адвокат обязан либо убедить это лицо в необходимости изменения позиции, либо прекратить поручение. Мы согласны с мнением Б. Тиховского, который считает, что «по договору поручения поверенный не может отводить себе удобную роль послушного исполнителя всех желаний клиента, а обязан войти в обсуждение правомерности его требований и поддерживать может только законные требования». Интерес в данном случае представляет одно дело, рассмотренное судом общей юрисдикции.
Так, истица В. обратилась в суд с иском в Коломенский городской суд Московской области к 3. об определении порядка пользования земельным участком и взыскании морального вреда в размере 1000 тыс. руб., мотивируя тем, что 3. чинит ей препятствия в пользовании принадлежащей ей части земельного участка. Поскольку истица самостоятельно предъявила иск без помощи адвоката, то она просила в судебном заседании, чтобы суд удовлетворил помимо основных требований, и дополнительные требования о компенсации морального вреда. Ее интересы в суде представлял адвокат Г., который разъяснил истице, что ее требования о компенсации морального вреда по данному спору, не основаны на законе, однако доверительница настаивала на этом. В своей речи в судебных прениях адвокат Г. не стал просить суд о взыскании с 3. 1000 руб в виде компенсации морального вреда, понимая несостоятельность ее требований. Суд согласился с позицией представителя и удовлетворил основные исковые требования, отказав при этом в иске о взыскании с ответчика в счет компенсации морального вреда, мотивируя тем, что законом не предусмотрена компенсация морального вреда по делам данной категории1.
Сказанное означает, что практика требует от представителя активно влиять на формирование доказательственной позиции своего клиента. Однако данная ориентация практики не совпадает с точным смыслом закона. Например, в п.1 ст.973 ГК РФ говорится о том, что поверенный обязан исполнять данное ему поручение в соответствии с указаниями доверителя. Несмотря на то, что далее говорится о том, что указания доверителя должны быть правомерными, осуществимыми и конкретными, в данной статье ничего не говорится о том, что поверенный обязан предупреждать своего доверителя о неправильности его указаний. Поскольку эт-о имеет очень важное значение для правильного выполнения поручения, на наш взгляд, в данном случае можно использовать, например, правило, которое содержится в договоре подряда. Так, ст.716 ГК РФ требует от подрядчика немедленно предупредить заказчика о возможных неблагоприятных для него последствий выполнения его указаний о способе исполнения работы.
Иными словами, подрядчик, как специалист, обязан предостерегать своего заказчика. По нашему мнению, между договором подряда и поручения имеется много общего, поскольку в обоих случаях речь идет о выполнении специалистом для неспециалиста определенных действий. В связи с этим, некоторые положения договора подряда вполне могут, по нашему мнению, послужить образцом для совершенствования договора поручения и соответственно использованы адвокатом в гражданском и арбитражном процессе. Для этого, на наш взгляд, необходимо внести изменения в ст.973 ГК РФ следующего содержания: «Поверенный обязан следовать не всем, а только законным и обоснованным требованиям своего доверителя и обязан предупреждать о неправильности его указаний». Мы полагаем, что самостоятельность адвоката в доказывании основана еще также на том, что доказывание - это процессуальная деятельность, предусмотренная в законе. Ни один субъект доказывания не вправе пренебречь этими правилами. Например, положения ст.ст.50, 53-55 ГПК РСФСР, ст. 5 3-5 5 АПК РФ и других статей кодексов, где содержатся указания относительно того, каким образом обязаны лица, участвующие в деле, осуществлять доказывание, никто не вправе игнорировать. При этом, необходимо всегда учитывать то обстоятельство, что обратившийся за помощью не всегда осведомлен о существовании этих норм. Адвокат же, который обязан руководствоваться этими нормами, должен умело убеждать своего доверителя о необходимости следовать его примеру. Требования, содержащиеся в ст. 30 ГПК РСФСР, ст.ЗЗ АПК РФ (ст.35 проекта ГПК РФ), где говорится о том, что «лица, участвующие в деле, обязаны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами», не вправе игнорировать ни адвокат, ни его доверитель.
Несмотря на то, что пределы самостоятельности адвоката в доказывании в целом ограничены указаниями лица, интересы которого он представляет, вместе с тем это не освобождает адвоката от самостоятельного поиска путей и способов доказьюания, не дает права игнорировать требования закона и практики в осуществлении доказывания.
В связи с этим хочется коротко остановиться на положении адвоката - представителя в гражданском и арбитражном судопроизводстве с адвокатом - защитником в уголовном судопроизводстве.
Так, некоторые ученые считают, что защитник - помощник суда и правозаступник обвиняемого. В свое время С.И. Викторовский отмечал, что защитник «прежде всего должен сознавать себя, как общественный деятель, обязанный помогать правосудию своей юридической опытностью и знанием дела... и стремиться наравне с другими участвующими в процессе лицами к раскрытию уголовно-судебной истины: все свои действия он должен сообразовывать с этим высоким положением». Большинство современных процессуалистов считают адвоката самостоятельным участником уголовного судопроизводства. Их позиция основана на том, что обязанность защищать возложена на защитника законом, а не обвиняемым. Поэтому, сторонники данной точки зрения признают «адвоката самостоятельным участником процесса, действующим наряду с подзащитным, отстаивающим его права и законные интересы и в этих целях активно выполняющим определенные законом функции защиты, отвечающие задачам уголовного судопроизводства».
Основным недостатком признания адвоката самостоятельным участником или помощником суда, по мнению его оппонентов, «является то, что они как бы отодвигают на второй план взаимоотношения защитника с обвиняемым, не подчеркивают, что защитник прежде всего помощник обвиняемого, тогда как именно в этом особенность его процессуального положения, основа его правовых и нравственных отношений с обвиняемым».
Другие авторы пытались примирить данные точки зрения. Они полагают, что защитник воплощает в себе все три вышеуказанных характеристики: он и представитель обвиняемого, и помощник суда, и самостоятельная сторона в процессе. Нам представляется предпочтительней более правильная и убедительная точка зрения А.Д. Бойкова, который полагает, что адвокат-защитник сочетает полномочия самостоятельного участника процесса (выбор средств, методики и тактики защиты) с полномочиями представителя обвиняемого, мнением которого он связан при совершении наиболее ответственных процессуальных действий и выборе конечной позиции по делу. Данная точка зрения заслуживает внимания и признания также и в гражданском и арбитражном судопроизводстве.
Необходимо также учитывать и то, что процессуальная природа представительства как функции, осуществляемой в интересах только одного участника процесса - либо истца, либо ответчика, либо третьего лица предопределяет одностороннюю направленность производимого адвокатом доказывания. Мы разделяем мнение А.Т. Боннера о том, что в настоящее время российский гражданский процесс имеет состязательную форму, который обуславливает установление судом такого принципа, как объективной (судебной) истины по делу, что является конечной целью гражданского судопроизводства.
Адвокат является участником состязания и все его действия по отстаиванию собственной правоты и опровержению доводов оппонента подчинены в итоге законным интересам своего доверителя. Нельзя не согласиться с В.М. Шерстю-ком в том, что состязательность проявляется прежде всего в осуществлении прав сторон по доказыванию. Однако, построение адвокатом своей доказательственной позиции во многом зависит от процессуального статуса доверителя, а не его абстрактного желания. Поэтому, несоблюдение этого принципа приводит к негативным последствиям.
Такая зависимость выражается, например, в том, что ответчик по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации может защищаться против иска и пассивно, поскольку обязанность доказывания самого факта распространения порочащих сведений возложено в соответствии со ст. 152 ГК РФ на истца, который оспаривает несоответствие действительности и порочность сведений, распространенных ответчиком и обязан активно доказывать обоснованность своих исковых требований.
Так, по одному из гражданских дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, адвокат Московской областной коллегии адвокатов Н., являясь представителем ответчика, аргументировал свою позицию тем, что возражения его доверителя истцом не опровергнуты. Однако это противоречило ст.50 ПЖ РСФСР, где говорится о том, что каждая сторона должна позитивно доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, а не ссылаться на то, что они не опровергнуты. Кроме того, согласно ст. 152 ГК РФ обязанность доказывания соответствия действительности сведений прямо возложена на распространителя этих сведений, то есть ответчика. В результате иск был удовлетворен. Таким образом, направленность доказывания, осуществляемого адвокатом в гражданском или арбитражном процессе, зависит не только от воли доверителя, но и от его статуса. Данное обстоятельство необходимо учитывать при избрании метода доказывания. Характеристика полномочий адвоката по доказыванию должна включать в себя также рассмотрение вопроса об их прекращении. На наш взгляд, здесь возможны два варианта. Первый - когда адвокат приходит к выводу, что в его распоряжении имеется достаточно доказательств и продолжать доказывание нет необходимости. Вместе с тем, может возникнуть ситуация, когда возможности для продолжения доказывания исчерпаны раньше, чем в нем отпала необходимость. Должен ли представитель отказываться от доказывания, если получение дополнительных доказательств окажется невозможным? Мы не считаем возможным подробно исследовать эту сложную этическую проблему, однако отметим, что по общему признанию ученых-процессуалистов и видных практиков, свобода договора в отношениях между доверителем и адвокатом-поверенным несколько ограничена, что вытекает из специального законодательства об адвокатуре и правил профессиональной этики. Вместе с тем, за адвокатом необходимо признать право прекращать поруче-ние, а следовательно и доказывание, если он абсолютно убежден, что другого решения в конкретной ситуации быть не может. При этом, полагаться на достижение согласия доверителя на такое решение, по нашему мнению, было бы неправильно. Ведь в большинстве случаев доверитель будет настаивать на продолжении процесса вне зависимости от степени обоснованности своих требований и редко отказывается от дальнейшей борьбы. Участвуя в гражданско-правовом конфликте, граждане порой ставят задачу не только защищать свои нарушенные права, но и поднять свой престиж, нанести своему процессуальному противнику, с которым они находятся в неприязненных отношениях, моральную травму.
В связи с этим неверно было бы оставлять право решения за доверителем. Вопрос должен решаться самим представителем исходя из его правосознания и чувства долга. Законно и целесообразно будет участие в решении этого вопроса и заведующего юридической консультацией, поскольку договор заключается с консультацией в целом, а не с адвокатом лично. Данные ограничения не должны, однако, уничтожать саму возможность беспрепятственного прекращения поручения, а следовательно и доказывания, представителем.



 
Обращение граждан в Конституционный Суд РФ
Полезная информация
Купить жилье в новостройке и не остаться с носом
Путь в «обманутые дольщики» открыт для всех - в том числе для людей известных и состоятельных Певец Леонид Агутин недавно
История из зала суда: отец, сын, внук и «прописка»
Надеемся, что реальные «квартирные» истории помогут кому-то принять более мудрое решение в сложной ситуации Предки семьи
Пленум Высшего Арбитражного суда разъяснил, как правильно
Короче, плакали ваши денежки, товарищи соинвесторы Высший Арбитражный Суд России озаботился неоднозначным правовым 
Последние материалы
Популярные статьи
© 2011 - 2018 Obhis.ru

Сейчас 102 гостей онлайн